Суббота, 19.01.2019, 10:50
Приветствую Вас Гость | RSS
Сайт Владимира Патрина
Главная
Регистрация
Вход
Меню сайта

Категории раздела
Культура [11]
Криминал [10]

Наш опрос
Чьё творчество вам ближе?
Всего ответов: 51

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Главная » Статьи » Публицистика » Криминал

Владимир Высоцкий - "Ижевское дело" (часть 2)
                                           (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
                                 История одного гонорара        
     Владимир Высоцкий по ведомости получил за тур по Удмуртии 129 р. 49 коп., Валерий Золотухин – 77 р. 25 коп. Но это лицевая сторона медали, а обратная отразилась лишь в материалах уголовного дела. 
     О событиях, последовавших по окончанию последнего концерта с участием барда, повествовал впоследствии один из обвиняемых.
     Из протокола допроса Абаева: "Это было 30 апреля сего года. К Высоцкому толпились девушки за автографами. Нам пришлось подождать. Пока мы ждали, Шиманский куда-то отлучился, и мы с Янкловичем зашли к Высоцкому вдвоем. Здесь я в присутствии Янкловича передал ему сверток с 5000 рублями”.
     Поговорить следствию "по душам” с администратором театра драмы и комедии на Таганке оказалось не так-то просто. После первого допроса, состоявшегося аж в Грузинской ССР, понадобился второй – дополнительный. Тогда следователям пришлось разыскивать Янкловича полгода: он прятался от них в московских больницах, точнее говоря, его прятал Высоцкий, имевший обширные связи. Стоило милиции связаться с администрацией этих больниц, как интересующий их "больной” исчезал. В конце концов, в палату к свидетелю нагрянули без предупреждения. У Высоцкого были основания опасаться допроса администратора театра. Слабак Янклович запросто мог "расколоться” и выложить много пренеприятнейших подробностей о его нелегальных приработках.
      Из протокола допроса В.Янкловича: "Никаких денег я с Абаевым Высоцкому не вручал. Как я уже говорил, мною в Глазове только возвращались ему деньги в сумме 1500 рублей <оплата за сценарий, предназначенная главному режиссеру театра на Таганке Юрию Любимову>”.
     Из протокола допроса В.Высоцкого: "Поездка в г.г. Ижевск и Глазов была предпринята нами, чтобы сделать прибыль для театра. Этой поездкой мы освободили театр от 28 выездных спектаклей… Перед поездкой в Удмуртию со мной никакого разговора о выплате мне дополнительного вознаграждения <…>  не было. Никто мне ничего не обещал. Мне зачитаны показания Абаева, где он говорит, что в Глазове он вместе с Янкловичем передал мне 5000 рублей. Я никаких денег от него не получал… Думаю, что он и другие обвиняемые по делу просто хотят облегчить свою участь, сыграть на моем имени, его популярности”.
     Кстати, этот примечательный допрос, состоявшийся 25 сентября 1979 года в Тбилиси в гостинице "Аджария”, вел мало кому известный тогда старший лейтенант Михаил Воробьев (ставший впоследствии 1-м заместителем министра МВД Удмуртской Республики). Вот как он описывает ту встречу:

     - По прилету в столицу Грузии, я сразу же прибыл в местное ГУВД и объяснил руководству цель своего визита. Мне в помощники дали следователя Алика Степаняна, который, кстати, оказался большим знатоком творчества Высоцкого. Узнав, гостиницу, где проживают таганковцы, мы пришли туда в 10 часов. Поднялись в номер Высоцкого, постучали. Нам никто не ответил, но дверь оказалась открытой. Тогда мы вошли в номер, навстречу нам вышел Владимир Семенович, завернутый в простыню, и спросил: "Что вы, мужики, хотите?” По всей видимости, он принял нас за поклонников, которым нужны автографы. Я кратко объяснил ему цель нашего "вторжения”, на что он ответил, что в связи с напряженным режимом работы лег спать очень поздно, в 4 часа, и попросил подъехать нас часика через два… В назначенное время мы со Степаняном вновь вошли в тот же номер. Там находились Высоцкий и Валерий Янклович – главный администратор театра. Допросили обоих. Высоцкий понимал, что раз фамилия фигурирует в материалах дела, то протокол с его показаниями должен там присутствовать. Я видел, что Владимир Семенович очень переживал этот эпизод в своей биографии. Он просил меня, чтобы его не вызывали в Ижевск на судебный процесс, при этом говорил так: "Ты понимаешь, вот буквально заканчиваются мой съемки в фильме "Место встречи изменить нельзя”, где я сыграл роль следователя (Высоцкий не разбирался в милицейских специальностях и поэтому роль следователя отождествил с ролью оперативного работника - прим. автора). Как же я, сыгравший такую роль, окажусь в судебном заседании в противоположной роли?”…
     Время моего пребывания в Тбилиси было ограничено, на следующий день надо было улетать обратно в Удмуртию, а так хотелось попасть на спектакль таганковцев. И, несмотря на аншлаг, Алик все же через Высоцкого достал билеты. Шел спектакль "Преступление и наказание”, где В.В. играл, казалось бы второстепенную роль Свидригайлова. Но толи Любимов так выстроил театральные действия, толи Высоцкий так талантливо играл, - весь спектакль "вытаскивался” благодаря его образу… После выступления Владимир Семенович подошел к нам. Было видно по его лицу, что он от своего веса килограмма 3-4 потерял. В Тбилиси тогда в сентябре духота была страшная, жара невыносимая, под +40С, а представление шло три с лишним часа. 
     Как ни крути, а цифры 500 и 5000 фигурировали во многих протоколах допросов, в том числе и людей не заинтересованных в исходе дела. По большому счету актера, не обремененного никакими титулами, не интересовало, из каких фондов ему будут платить деньги. Для сравнения, заслуженной артистке РСФСР Валентине Толкуновой организаторы предложили за выход лишь 250 рублей. 
                      Последние гастроли
     12 и 13 мая та же самая менеджерская группа по привычному сценарию выстроила выступления Геннадия Хазанова, а с 13 по 21 июня - Валентины Толкуновой с ансамблем Архангельской филармонии "Поморы”. Общие барыши составили 25168 рублей. 
     Кондаков, всегда державшийся в стороне от событийного эпицентра, на этот раз изменил своему принципу и к последнему выступлению Толкуновой прилетел в Ижевск. Он был очень не доволен работой своих "борзых”. ВасВас подозревал подручных в том, что они скрывают от него доходы. В голове шефа не укладывалось, что можно прогореть на концертах Высоцкого. На долю Кондакова пришлось, как он считал, мало, а именно, 10500 рублей.
     Тем временем "обэхээсники” вели неприметную работу. В зале, где проходили выступления, сидел внештатный сотрудник, считавший количество пустых мест. Реальные цифры впоследствии сопоставлялись с актами уничтожения билетов. КГБ, в свою очередь, прослушивал междугородные телефонные переговоры, ведшиеся из гостиничных номеров московских администраторов. Информация собиралась по крупицам, чтобы в один прекрасный момент обернуться веской доказательственной базой. 
     По окончании третьих гастролей начались аресты: Шиманский и Абаев одними из первых угодили за решетку следственного изолятора. Но "борзые” до конца были верны своему хозяину, так что сдавать его не спешили. И, тем ни менее, участь Кондакова была предрешена.
     Вспоминает Семен Кравец, старший следователь по особо важным делам (1980 г.):
     - В Удмуртии я получил заветную санкцию на арест Кондакова. С этой бумагой я и выехал в Москву… Когда зашел в столичное ОБХСС и объяснил, зачем приехал, в кабинете поднялся дружный смех. Оперативники говорили, мол, мы – московская милиция вот уже 15 лет "пасем” Кондакова и нигде не можем поймать его за руку, а тут на тебе, приехали из какой-то дремучей Удмуртии и хотят уличить неуловимого "серого кардинала” в хищении денежных средств в особо крупных размерах. Но после того, как я предъявил им санкцию на арест, все тут же переменились в лице и начальник отдела заявил, что лично поедет со мной арестовывать Кондакова. Для него, как он пояснил, это была честь: задержать ВасВаса на законных основаниях… А Кондаков впоследствии на допросе все ворчал, говоря, что случайно задержался на указанном адресе; еще бы 15 минут и ищи его, как ветра в поле.    
     ВасВас заявил, что в Ижевске он оказался проездом и о концертах Высоцкого, Хазанова и Толкуновой вообще ничего не знает. Помещенный в камеру глава преступной группы объявил в знак протеста, что его – честного гражданина – арестовали, голодовку. Человек железной воли, он 49 дней не прикасался к пище. И лишь припертый к стенке неопровержимыми доказательствами вынужден был признать свое участие в организации концертов и, скрипя сердцем, начал давать показания.
Один интересный эпизод: в графе "образование”, Кондаков всегда указывал – среднее. Но, как-то он стал писать в протоколе, и частицу "еще” вывел так "есчо”. А после замечания следователя по секрету сообщил, что имеет образование всего 4 класса. 
                        Спасение утопающих…
     Дело взяли на контроль МВД СССР и лично Генеральный прокурор СССР Руденко Р.А.. А тем временем проблем у следственной группы хватало. Особую головную боль доставлял Шиманский. На допросах он лгал,  то и дело меняя показания. Пронырливый администратор, сидя в следственном изоляторе, был отъявленным нарушителем заведенного порядка и постоянно старался наладить контакты с миром. Он пытался подкупать охранников, предлагая им дефицитные продукты из своих передач. Каждому сокамернику, конвоируемому в суд, Шиманский совал письма на волю. Одни из них сразу же попадали в руки "гэбэшников”, другие перехватывались уже на почтамте. Некоторые письма, кстати, были антисоветского содержания; через верных людей их планировалось передать на радиостанцию "Голос Америки”. Хватаясь за соломинку, администратор намеревался выдать себя за "узника чести и совести” и склонить на свою сторону общественное мнение.        
     Содержавшаяся в разных камерах московская компания всячески пыталась пообщаться между собой. Как воздух, нужны были согласованные показания. Этим и объясняются графити на стенах прогулочных двориков.
     Абаев - дворик № 4: "Витя! Хазана не путай. Ты отдал Высоцу. Все это он об этом знает. Его надо подключить. Я был пян у тебя” (орфография сохранена – прим. автора).

     Шиманский - дворик № 6: "Гукасов, Туровский! Отбрасывайте меня. Я ничего не давал. Ничего не поздно. Главное признавайте акты, а то что говорят кассиры бездоказательственно. Вы здесь, потому что сказали брали и говорите, что билеты считали и мы выиграем. Заметайте следы и говорите где вы, я в 111”…
     25 января 1980 года – в день рождения Высоцкого – (впрочем, майор Кравец, вряд ли приурочивал свои действия к этой дате) выносится постановление о прекращении уголовного дела в отношении советского барда № 1. Документ гласил: "С учетом названных обстоятельств речь может идти о переполучении им значительной суммы, т.е. о неосновательном обогащении, и о гражданско-правовых последствиях”.
     Сам факт принятия участия в неучтенных концертах не образовывал состава преступления, и вопрос о взыскании с артиста незаконно полученных им денег мог решиться и в гражданском порядке, для чего совсем необязательно было привлекать его к уголовной ответственности. 
     - На первоначальном этапе следствия, - вспоминает Семен Кравец, - защищать Кондакова из Москвы приехал один из самых видных адвокатов СССР Кисинежский, кандидат юридических наук, участник Нюрнбергского процесса. Как-то он отвел меня в сторонку и сказал: "Знаете, я ведь, по большому счету прилетел сюда, чтобы поинтересоваться судьбой Высоцкого. Он просил меня узнать: что ему грозит”? Я ответил адвокату, что в отношении Высоцкого уголовное дело будет прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления, потому что мы охотимся за мошенниками, а не за артистами. "Это деликатное и мудрое решение, - услышал я от Кисинежского, - я передам это Владимиру Семеновичу”. Вскоре он улетел обратно в столицу, а вместо себя прислал другого защитника – Генриха Падву. Тогда Кондаков долго возмущался по поводу этой рокировки, говоря: "Генерала” заменили "майором”! Да и фамилия у этого нового адвоката какая-то странная: слово нехорошее напоминает”… 
                        Финальный аккорд     
     А далее грянул суд. Судья Верховного суда УАССР Иван Тюрин рассказывает: 
     - Основная загвоздка была в том, что известных артистов и деятелей культуры, проходивших по делу в качестве свидетелей, мы не могли доставить в судебное заседание для дачи показаний. Мне даже пришлось выносить постановления об их принудительном приводе, но безрезультатно. Высоцкий прислал телеграмму, что болен, Толкунова телеграфировала, что выезжает на гастроли в Польскую Народную Республику, Любимов уехал в Англию, Хазанов никак оправдываться не стал, - просто не приехал. Тогда мы начали обсуждать сложившуюся ситуацию с обкомом. Они в свою очередь связались с высокопоставленными партийными работниками из Москвы, и те дали установку: рассматривать дело без артистов. Что не говорите, а эстрадные звезды пользовались покровительством высших эшелонов власти.
     Сам процесс протекал не гладко. Даже здесь в зале судебного заседания некоторые обвиняемые, тонущие сами, предпринимали попытки потянуть за собой не виновных.
     Из протокола судебного заседания:
     Шиманский: - Почему не привлечены к уголовной ответственности главные виновники преступления: Высоцкий и Янклович?
     Кравец: - В обвинительном заключении имеется на то ссылка.
     Из-за решетки свидетелю Николаю Тамразову один из администраторов, играя на публику, кричал:
     - Передайте Высоцкому: пусть балши привезет сюда! А то выйду и взорву его вместе с "Мерседесом!” 
     В итоге суд приговорил девятерых членов преступной группы к различным срокам лишения свободы, от 3 до 10 лет плюс конфискация имущества. Кондаков получил 10 лет колонии усиленного режима (до свободы он уже не дожил). В отношении Высоцкого выносят частное определение, в гражданском суде ему предписывается выплатить несколько тысяч рублей "незаконно полученных”...
     Эхом минувших гастролей 5 мая 1979 года в газете "Комсомолец Удмуртии” промелькнула крошечная заметка "Гости с Таганки” без подписи: "Несколько дней в нашей республике выступали артисты московского театра на Таганке Валерий Золотухин, Владимир Высоцкий и Дмитрий Межевич. В канун первомайских праздников работники культуры, учащиеся Ижевского культпросветучилища встретились с Владимиром Высоцким”. Это было единственное упоминание в удмуртской прессе тех дней о выступлениях Владимира Высоцкого. Писать о нем еще было не принято, не разрешено.
     Впрочем, со сменой политического строя то, что раньше каралось приличными тюремными сроками, теперь приветствуется и именуется не хищением в особо крупных размерах, а честным зарабатыванием денег или шоу-бизнесом.
                                                                                           
Иллюстративный материал:
- протокол допроса Высоцкого;
- надпись на стене следственного изолятора.
Категория: Криминал | Добавил: Vladimir (03.01.2011) | Автор: Vladimir Patrin E
Просмотров: 1834 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Яндекс цитирования
    Copyright MyCorp © 2019
    Бесплатный хостинг uCoz